Поддержать
30 января

«Генетика – ключ к пониманию дефектов иммунитета»


В преддверии Дня российской науки Фонд «Врачи, инновации, наука – детям», 7 февраля 2019 года Национальный медицинский исследовательский центр имени Дмитрия Рогачева и компания MAIL RU GROUP проводят уже ставшую традиционной TED–конференцию. В увлекательной форме врачи и ученые центра расскажут о новейших научных разработках в области гематологии, иммунологии и онкологии. Мы пообщались с одним из докладчиков предстоящей TED-конференции – профессором, зам.директора Института гематологии, иммунологии и клеточных технологий Центра им. Дмитрия Рогачева Анной Щербиной.

Анна Юрьевна, какова тема вашего доклада на TED-конференции и в чем его уникальность?

Доклад называется «Генетика – ключ к пониманию дефектов иммунитета». Это некий обзор работы иммунной системы в норме, и в ситуации, когда генетические дефекты приводят к развитию тяжелых заболеваний - первичных иммунодефицитов (ПИД). Я также расскажу, как ПИД могут проявляться у ребенка или взрослого, чем мы можем помочь и как вылечить. Ну на мой взгляд самая важная часть рассказа - описание инновационного подхода в диагностике первичных иммунодефицитов, который мы используем в нашем Центре им. Дмитрия Рогачева.

Если говорить конкретно, это генетический метод обследования, который называется секвенированием нового поколения или в англоязычной аббревиатуре – NGS(next generation sequencing). Он позволяет достаточно быстро исследовать большое число генов, одномоментно большому числу пациентов и таким образом подтвердить генетический дефект, вплоть до открытия новых генов, которые ранее не были описаны (такой опыт у нас тоже есть). И, соответственно, либо подобрать «таргетное» индивидуальное лечение, либо перейти к лечению «куративному» – излечению пациента путем трансплантации костного мозга. Но самым современным методом лечения некоторых ПИД является генная терапия. Пока в России этого не делают нигде, но в перспективе мы надеемся быть первыми ипроводить генную терапию ПИД в нашем центре. 

Расскажите, в чем суть метода секвенирования нового поколения?

Суть в том, что генетические дефекты бывают при первичных иммунодефицитах очень вариабельными. Это не одно заболевание, а большая, совершенно разнородная группа – больше 350 заболеваний по генетическим дефектам на сегодняшний день известно. Все они разные, лечатся по-разному, прогноз у них тоже очень разный. Именно поэтому так важно дефект точно распознать. На все эти вопросы точный ответ может дать генетика. Раньше мы исследовали каждый ген отдельно, предполагая изначально по симптомам диагноз, потом проводили исследование, если не находили поломку, сомневались в диагнозе и т.д. Все это было очень трудоемко и не давало точности. Секвенирование же нового поколения позволяет одномоментно загрузить в машину порядка 30 образцов от разных пациентов, и каждому из них исследовать в каких-то случаях 350 генов нашей панели, а при необходимости и вообще весь генетический материал. И таким образом открыть новые гены, которые связаны с заболеванием.

Вы выступаете в паре с профессором Алессандро Айути из итальянской клиники Сан-Рафаэль. О чем его доклад?

В мире существует всего несколько центров, которые начали проводить генную терапию. В основном пока она проводится в ходе клинических исследований, это не рутинное лечение. Команда из Милана, которую представляет профессор, была одной из первых. Сейчас в их центре уже по нескольким видам иммунодефицитов проводится генная терапия. Это способ починить генетический дефект у пациента – взять его клетки, исправить в них дефект и вернуть клетки обратно, чтобы они работали как нормальные. В этом смысле можно говорить о дружественных и партнерских отношениях Миланской клиники с Центром Димы Рогачева.

Можно ли говорить о первых практических результатах работы московских ученых в рамках нового вида исследования?

Да, у нас есть не только задумки, но и конкретные результаты. В центре есть прекрасные генетические лаборатории – молекулярной генетики и цитогенетики. Метод NGS используется в обеих лабораториях. Мы исследовали уже порядка 500 пациентов с подозрением на первичный иммунодефицит. Конечно, этот метод не стопроцентно выявляет дефекты, но в большинстве случаев они были выявлены и подтверждены. И, как я уже сказала, мы даже нашли несколько новых генов, которые сейчас изучаем, дабы подтвердить, что дефекты этих генов не явились причиной заболеваний пациентов. Фактически, это находки мирового масштаба, которые помогут поставить верный диагноз при тех заболеваниях, при которых сделать это до сих пор было невозможно. Сейчас те пациенты, у которых вы смогли выявить поломку нового гена, уже находятся на стадии излечения? Кто-то на стадии лечения, но многие уже выздоровели с помощью трансплантации стволовых клеток (ТГСК). В процессе ТГСК заменяем клетки иммунной системы, которые плохо работают, на здоровые клетки донора. Сам по себе этот метод замечательный, и если все проходит хорошо, пациент выздоравливает. Но иногда отмечаются достаточно серьезные осложнения. И если порядка 80% пациентов полностью выздоравливают, то у 20% отмечаются серьезные осложнения, в том числе смертельные. Есть еще важный момент, о котором я хочу сказать. Генная терапия со временем поможет нам лечить дефекты не только клеток крови, но и других клеток, в других тканях – чего не может дать ТГСК. 

TED-конференция проходит в партнерстве с Фондом «Врачи, инновации, наука – детям». Правильно ли я понимаю, что вы бы хотели запустить некий совместный проект?

Мы бы хотели расширить наши возможности в секвенировании следующего поколения и плавно перейти к генной терапии, организовав этот проект в нашем центре. А фонд может обеспечить этим исследованиям финансовую поддержку. Недавние события в одном из подъездов столицы ярко показали, насколько рядовой обыватель заблуждается относительно онкозаболеваний, как мало люди знают об этом.

Давайте поясним читателям: ведь первичные иммунные дефекты не имеют ничего общего с инфекциями, в том числе с ВИЧ, и никак не передаются? Может это перенести в начало – сразу после первого вопроса?

Нет, первичный иммунодефицит – это генетически обусловленное заболевание, которое совершенно никак не связано ни с ВИЧ, ни с какой-либо другой инфекцией. Это абсолютно не вина родителей, семьи или, уж тем более, самого пациента. Абсолютная случайность, которая, к сожалению, может произойти с каждым, даже если вы ведете самый правильный образ жизни. Это просто несчастный случай – поломка, когда рождается ребенок с первичным иммунодефицитом, генетическим дефектом иммунной системы. И если инфекции можно вылечить лекарствами, то такое заболевание полностью вылечить можно либо трансплантацией стволовых клеток, либо с помощью генной терапии. Все остальные методы, которые мы используем, очень эффективны, но помогают лишь в поддержании жизни пациента, какой бы долгой или короткой она ни была. Как педиатры, мы стремимся применять те методы, которые позволят нам полностью вылечить пациента.

В одном из прошлых материалов об опухолях мы говорили о том, как можно распознать неладное в организме ребенка – любить малыша, внимательно наблюдать за ним, за всеми изменениями, с чем сразу нужно обращаться к специалисту. Как быть в случае генетического дефекта иммунной системы?

Думаю, любить и наблюдать – это всегда очень хорошо и полезно. К сожалению, как опухоли бывают разные, в разных местах и с разными симптомами, не имея единого признака, так и иммунодефициты очень разные.  Многие из иммунодефицитов проявляются тяжелыми инфекциями, которыми здоровые с точки зрения иммунологии дети не болеют. Но это могут быть и некие тяжелые аутоиммунные процессы, поражающие, допустим, почки, суставы или сосуды. Это может быть, как ни странно, повышенная частота онкозаболеваний или склонность к редким опухолям, не характерным для детского возраста. Вообще надо сказать, что первичный иммунодефицит – это болезнь не только детей, хотя основная популяция – именно дети, и чаще всего симптомы появляются именно в первые годы жизни. Но бывает и так, что признаки появляются в подростковом и даже во взрослом возрасте. Это тоже генетический дефект, который был с самого рождения, но не давал о себе знать. Поэтому очень важно понимать, что если пришел взрослый человек и жалуется на те же симптомы, такой диагноз исключать нельзя. Такое возможно, у нас есть недавно организованный совместно с ведущими иммунологами РФ Национальный регистр первичных иммунодефицитов, который показал: 65% таких пациентов – дети, но 35% - взрослые, в том числе люди, у которых эти симптомы впервые проявились после 18 лет. 

Сегодня статистика тех же онкозаболеваний просто пугает. Кажется, что раньше люди болели раком в разы меньше. Это действительно так? Или дело в более совершенной современной диагностике? 

Если говорить о первичных иммунодефицитах, эти заболевания однозначно были менее изучены раньше. Я «варюсь» в этой области достаточно давно и могу сказать, что в 80-90-е годы мы знали всего 10-15  иммунодефицитов, и нам казалось, что это очень много. Сейчас же мы говорим о 350-ти, но подразумевая, что их будет намного больше. За работу иммунной системы отвечает 10 тысяч генов. Чисто теоретически можно предположить, что поломка в каждом из них будет иметь какие-то последствия для иммунной системы. То есть вполне возможно, окажется, что в основе каких-то редких опухолевых или инфекционных заболеваний лежит иммунодефицит. Просто мы пока об этом не знаем. Поэтому на сегодняшний день наша общая задача с Фондом «Врачи, инновации, наука – детям» – вложить как можно больше сил и финансирования в изучение этой проблемы.

Мария Ракова


Похожие статьи