Поддержать
08 августа

Мишель Саделайн: Я впечатлен работой ученых Центра Димы Рогачева

На протяжении многих десятилетий ученые не оставляют попыток найти лекарство от рака. Не так давно в США придумана новейшая технология, которая способна излечивать сложнейшие, считавшиеся безнадежными, формы рака. Эта революционная разработка уже успешно внедрена Центром им. Дмитрия Рогачева при поддержке фонда «Врачи, инновации, наука – детям». А нам представилась уникальная возможность лично пообщаться с автором методики, одним из первых в мире разработчиков генно-инженерной терапии лейкозов, директором Центра клеточной инженерии ракового мемориального онкологического центра Слоуна-Кеттеринга в Нью-Йорке Мишелем Саделайном. Разговор шел не только о новых технологиях, но и о его взгляде на работу российских коллег.


– Расскажите, как долго вы работали над новой технологией, и какие результаты получили сейчас?

– При применении данной технологии мы имеем дело с иммунотерапией рака. Это новая форма терапии, которая произвела революцию в лечении раковых заболеваний. Ее уникальность в том, что препараты не борются с раком напрямую: они воздействуют на иммунную систему пациента, а иммунная система затем уничтожает рак. Однажды мы решили, что можем начать генетически модифицировать иммунную систему. Это было 25 лет назад, и тогда никто не мог ни провести, ни даже представить никаких генно-инженерных манипуляций над клетками иммунной системы. Я начинал в MIT, Массачусетском технологическом институте в Кембридже, штат Массачусетс, США. Это было одно из немногих мест в мире, где можно было создавать оборудование, необходимое для проведения генных манипуляций. Затем я перешел в Мемориальный онкологический центр Слоуна-Кеттеринга в Нью-Йорке – старейший и второй по размеру онкологический центр в США. Там мы разработали новые молекулы и дали им название «химерные антигенные рецепторы (CAR)». Эти молекулы генетически встраиваются в клетки иммунной системы пациента и «обучают» их распознавать и уничтожать лейкемию или лимфому. Нам пришлось разрабатывать новую технологию производства в больнице – ранее такого не делала ни одна компания. На самом деле, тогда фармакологическая промышленность не была заинтересована в разработке клеток. А сейчас, напротив, ей стало это интересно. Первые виды такой терапии были одобрены к использованию в США, а сейчас этот метод начинают применять во всем мире.

 

– Расскажите о результатах. Сколько пациентов у вас уже пролечено в центре?

– На сегодняшний день в нашем центре прошли лечение около 250 пациентов. Мы проводили у них забор крови, содержавшей иммунные клетки, и генетически внедряли в них CAR. Молекулы CAR приказывают иммунной системе атаковать клетки, имеющие в своем составе молекулу CD19 – в этом и заключается лечение лимфомы и лейкемии. Пациентам, принявшим участие в нашем исследовании, не удавалось добиться результата с помощью ранее применявшихся методов лечения. Другими словами, на тот момент они уже прошли несколько курсов химиотерапии, некоторым произвели трансплантацию. Иногда эти способы срабатывают, иногда – нет. У тех пациентов они не сработали, и им оставалось жить несколько месяцев, а то и недель. Мы пролечили этих пациентов. Наиболее примечательные и впечатляющие результаты удалось получить в борьбе с лейкемией. Мы уже провели лечение порядка 80 пациентов с лейкемией и зафиксировали необычайно высокую частоту случаев ответа. Такого количества положительных результатов у пациентов со столь тяжелой степенью заболевания почти никогда не бывает в клинических исследованиях. 85% этих пациентов вошли в так называемую полную ремиссию. Это значит, что в их организме больше не удается обнаружить рак. И этого мы смогли достигнуть с помощью всего одного – одного! – введения CAR T-клеток.

CAR T-клетка попадает в организм и там размножается. Несколько лет назад мы назвали ее «живым лекарством» – ведь именно в этом и состоит новизна препарата: это не химическое вещество, не антитело, это клетка, генетически модифицированная клетка. CAR T-клетка проникает в организм, находит рак и размножается, производя все больше клеток, которые атакуют рак, пока он не исчезнет.

 

– Каким вы видите будущее этой технологии?

– Мы в США очень воодушевлены, поскольку это новая лекарственная форма. Это не очередное химическое вещество или антитело, это живое лекарство, генетически-модифицированная клетка, обученная атаковать рак. Текущие результаты по лейкемии и лимфоме очень оптимистичны, и я, как и многие другие, убежден, что подобное лечение можно разработать и для других онкологических заболеваний. Нескольких месяцев для этого недостаточно, это лишь начало удивительной истории в мире медицины. Пусть разработка займет много лет, но в принципе данный подход можно применить ко многим другим видам рака.

 

— Какое у вас сложилось впечатление о специалистах, ученых Центра Дмитрия Рогачева?

– Я очень впечатлен программой, которую здесь развернул профессор Масчан. Он первым в России внедрил новую технологию в этом прекрасном центре. Хотел бы я, чтобы и мой центр был таким красивым! А еще профессор организовал лабораторию, которая предоставляет первую CAR-терапию российским пациентам. Я знаю, что он уже провел лечение первых пяти пациентов и добился значительных успехов. Так что я нахожусь под большим впечатлением и необычайно рад видеть, как эта технология развивается здесь. И, конечно, готов помочь, чем могу, хотя и не думаю, что ему это нужно. Он знает, что делает. 




Похожие статьи